Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

Дремлю – и за дремотой тайна,

И в тайне почивает Русь.

Она и в снах необычайна,

Ее одежды не коснусь.

Напоминает это стихотворение Блока известные слова обер-прокурора Константина Победоносцева, произнесенные им примерно в те же годы в разговоре с Д. С. Мережковским: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек».

В период с 1912 по 1913 год Александр Александрович написал пьесу «Роза и Крест». А в 1911 году Блок, взяв за основу пять книг с поэзией, составил собрание сочинений в трех томах, которое несколько раз переиздавалось. В 1914 году поэт создал знаменитое творение «Я – Гамлет».

Драматургия и взаимодействие с театром в это время увлекали поэта. Первая пьеса, написанная Александром Александровичем, получила название «Балаганчик» и была поставлена Всеволодом Мейерхольдом в театре Веры Комиссаржевской в 1906 году. Любитель театра, Блок также написал цикл «Снежная маска», в котором таинственность умножается, прикрывшись театральной маской – да еще и в снежную метель, которая сбивает не только с дороги, но и более образно – с жизненного пути.

***

Когда началась Первая мировая, поэт Александр Блок написал строки, отразившие трагедию всего поколения Серебряного века:

Рожденные в года глухие

Пути не помнят своего.

Мы – дети страшных лет России —

Забыть не в силах ничего…

К лету 1916 года российская армия несёт серьёзные потери, война буквально выкашивает кадровых офицеров и гвардию. Людей не хватает, идет призыв ополченцев старших возрастов, Александру Блоку уже 36 лет. 7 июля 1916 года Блока призвали на службу в инженерную часть Всероссийского Земского Союза.

Подразделение располагалось в прифронтовой полосе, в районе Пинских болот и занималась сооружением резервных оборонительных позиций. Блок провел на фронте семь месяцев, занятый на строительстве окопов и блиндажей – сложной системы больших оборонительных позиций. Работы было много. Поэт исполнял обязанности заведующего партией, под его началом две тысячи человек (!). Приходится полдня сидеть в седле, объезжая все точки, вторую половину он вынужден сидеть за табелями и отчетами. Вечером единственный отдых – игра в шахматы. Такую жизнь он переносит «легко и не без удовольствия». Он пишет родным: «Во всем этом много хорошего, но когда это прекратится, все покажется сном».

В начале марта 1917 года Блока отзывают в Петроград. Там – февральская революция, его, как человека безупречной репутации, приглашают принять участие в качестве редактора в работе «Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий» бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств.

***

Большевистская власть не вызвала у Александра Блока такого негативного отношения, как у многих других поэтов-современников. Окрыленный революцией, он даже согласился работать на новую власть. В то время, когда Анна Ахматова, Михаил Пришвин, Зинаида Гиппиус, Юлий Айхенвальд, Дмитрий Мережковский выступили против захвативших власть большевиков, Блок согласился с ними сотрудничать.

Имя поэта, который к тому времени был хорошо известен российской публике, активно использовалось большевистскими властями в своих целях: Александра Александровича постоянно назначали на неинтересные ему должности в различных комиссиях и учреждениях.

В 1918 году он написал поэму «Двенадцать», совершенно не похожую на его предыдущие стихи. Ее образность столь глубока и неоднозначна, что филологи до сих пор разбирают ее по строчкам и не сходятся в едином мнении о значении и посыле Блока. Она написана нарочито блатным, уличным языком, описывает похождения двенадцати революционеров с винтовками за плечами. На улицах Петрограда разруха и метель, Блок описывает гулящих барышень, бродяг, кабаки и преступности. Идут двенадцать революционеров, а впереди них:

..Так идут державным шагом —

Позади – голодный пёс.

Впереди – с кровавым флагом,

И за вьюгой неведим,

И от пули невредим,

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз —

Впереди – Исус Христос.

Сравнение революционеров и преступников с апостолами отвернуло от Блока многих символистов, интеллигентов и противников революции. Однако современные литературоведы не сходятся во мнении – выступает ли Христос предводителем революции, или же двенадцать предали его и ведут на казнь.

В статье «Интеллигенция и революция» (1918) Блок пытается оправдать преступления революции и призывает современников «всем телом, всем сердцем, всем сознанием» услышать ее музыку. Эти же мысли встречаются и в дневниковых записях.

Он даже не осуждал крестьян, разграбивших его родовое имение «Шахматово», хотя в душе ему было очень больно. Шахматово Блок беззаветно любил. Его ответ на вопрос анкеты: «Место, где бы вы хотели жить?» Был – «Шахматово». Он даже оправдывал грабителей и убеждал себя, что крестьяне и пролетариат, «чистые и первозданные», являются возмездием «страшному миру» дворянства и буржуазии, погрязшему в духовном разврате.

Однако вскоре ужас от происходящего В России заслонил эти аргументы. 11 июня того же года Блок описывает крестьянский разгул без всякого сочувствия: «Загажено все еще больше, чем в прошлом году. Видны следы гаженья сознательного и бессознательного».

Вскоре у Блока начался кризис, из которого у поэта уже не получилось выйти до конца жизни. В 1919 году автор «Двенадцати» оставил в своем дневнике запись, определившую его отношение к новой власти: «Чего нельзя отнять у большевиков – это их исключительной способности вытравлять быт и уничтожать отдельных людей».

***

В последние месяцы семья Блоков жила в нищете. Любовь Блок вспоминала в своих мемуарах: «Полетело на рынок содержимое моих пяти сундуков актрисьего гардероба! В борьбе за „хлеб насущный“ в буквальном смысле слова, так как Блок очень плохо переносил отсутствие именно хлеба, наиболее трудно добываемого в то время продукта».

И все же и сам Блок, и Любовь Дмитриевна имели небольшой заработок: она продолжала работать в театре, он служил в нескольких организациях. Какую-то помощь, например скромные продовольственные наборы с картошкой и селедкой, Блоки получали от Петроградского комитета по улучшению быта ученых;

О скудном литераторском пайке Любовь Блок пишет: «Мужество покидало меня только за чисткой этих селедок: их запах, их противную скользкость я совершенно не переносила и заливалась горькими слезами, стоя на коленях, потроша их на толстом слое газет, на полу, у плиты, чтобы скорее потом избавиться от запаха и остатков. А селедки были основой всего меню».

И все-таки скончался поэт не только от голода, но и от «отсутствия воздуха». Почти сразу после его смерти современники стали вспоминать речь Блока «О назначении поэта», произнесенную на вечере памяти Пушкина 11 февраля 1921 года. В ней Блок говорил о необходимости творческой свободы для поэта, без которой тот обречен на гибель, и приводил в пример Пушкина: «И Пушкина тоже убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха». Эти слова современники поэта связали с судьбой самого Блока.

Например, Ходасевич вспоминал: «В пушкинской своей речи, ровно за полгода до смерти, он (Блок) говорил: «Покой и воля. Они необходимы поэту для освобождения гармоний. Но покой и волю тоже отнимают. Не внешний покой, а творческий. Не ребяческую волю, не свободу либеральничать, а творческую волю, – тайную свободу. И поэт умирает, потому что дышать ему больше нечем: жизнь потеряла смысл».

Вероятно, тот, кто первый сказал, что Блок задохнулся, взял это именно отсюда. И он был прав. Не странно ли: Блок умирал несколько месяцев на глазах у всех, его лечили врачи – и никто не называл и не умел назвать его болезнь. Началось с боли в ноге. Потом говорили о слабости сердца. Перед смертью он сильно страдал. Но от чего же он все – таки умер? Неизвестно. Он умер как-то «вообще», оттого что был болен весь, оттого что не мог больше жить. Он умер от смерти».

***

В последний год жизни Блок находился в очень тяжелом душевном состоянии. Это было вызвано фатальным несоответствием ожиданий от революции и действительности. Старый мир стремительно разрушался, причем уничтожалось не только несправедливое и пошлое, но самое доброе и прекрасное.

А в мае 1921 года А. Блок слег. Странная это была болезнь здорового 40-летнего мужчины, скорее всего беспросветная тоска и отчаяние. И все тосковал о Шахматове: до самой смерти почти, уже в июле 1921 года (а умер в августе), Блок слабеющей рукой писал новые